Бакулин Мирослав (zamorin) wrote,
Бакулин Мирослав
zamorin

Categories:

Весна в раю, специально для telenis Христос воскресе, родные мои!

Весна в раю
Все постоянство мира было со мною: море, высокие стены, вход, келья, постель. Измлада я начал бояться Бога, с юности моей дышал я Евангелием. Слово его приветливо останавливало меня на себе, развивалось передо мною и связью речи завлекало к последующему. Око спокойно, трудится же ум. Мостом и дверью была мне эта книга. Прошел я мост и ум пошел внутрь: "Господи, скажи мне, ради чего оставляют люди дом свой и следуют Тебе?" Ответом мне было молчание. Ум мой парил как орел, а тело мое было подобно лютым зверям в морских заливах, что способны поглощать людей. Куда мне идти?
Долго я порывался страхом и любовью. Любовь звала меня внимательно вглядываться, а страх удерживал от такой пытливости. Святая душа, мать Екатерина, отвлекла меня от внутренних распрей просьбой вспомнить весну в раю. Но нынче я страшился и помыслить об этом. Когда я просил только вспомнить обо мне, Господь обещал мне рай, как и разбойнику, который был в Царствии, уже прозрев в распятом и оплеванном человеке Творца вселенной. Другое место моста говорило об апостоле Павле, где он сомневался в теле или вне тела он был восхищен в рай и внимал неизъяснимым словам. А третье место было для сильных и побеждающих в Откровении, что они будут вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия. А мы - слабые и бессильные. Куда нам идти?
В ответ на мои размышления зашел ко мне возлюбленный брат Арефа, который знал почти все.
- Разве не любишь ты святого апостола Фому, который прославил Церковь нашу своими сомнениями, за что и был послан в рай земной - Индию, проповедовать Христа?
- Люблю, но ведь мученица Перпетуя, говоря об рае, не говорила об Индии.
- Да само слово "рай" - персидское и означает сад, насажденный многоразличными деревьями. Но вот преподобный Иоасаф, царь, апостол и наконец инок, сподобился видеть рай именно в Индии. Однажды, после продолжительной молитвы, сопровождаемой многими слезами, он погрузился в тонкий сон. Во сне он увидел обширнейшее поле, усеянное прекраснейшими цветами и чрезвычайно приятное. Там были всех родов произрастения, изобиловавшие какими-то необыкновенными и удивительными плодами, и особенно красивыми для вида, и особенно приятными для вкуса. Там были седалища, устроенные из золота и драгоценнейших камней, блиставшие обильным светом. Там были светлые одры, украшенные чудными покрывалами и пышностию, превышающею всякое слово. Там протекали чистейшие воды, увеселявшие самый взор.
- Прости, брат, но мне неприятно слушать эти слова, твой "рай" напоминает ландшафтный дизайн для людей "со вкусом". Мне противны твои пустые растения, бессмысленны твои драгоценности и каменья.
- Не печалься, брат, существует только духовный рай, а все духовное представляется лишь как видение. Рай, в котором был Адам, погиб, он уничтожен Потопом, что поднимался на пятнадцать локтей самых высоких гор. Павел прошел "три неба", но эти "неба" суть деятельное любомудрие (херувим), естественное созерцание (древо знания) и тайнозрительное богословие (меч огненный). Мертвые не страшатся теперь пламенного оружия, ибо оно уже не стережет ворот райских, они входят смело, и видят "мысленное солнце" правды. Мы же, живые, на что полагали надежду, того уже нет; чего не боялись, то нашли.
- Лукавый, перестань опираться на слабый разум - этот хрупкий жезл, и именем Христа оставь брата моего Арефу! Тебе невозможно было войти в рай, потому что и животным и птицам не позволялось приближаться к его окрестностям. В виде змея коварными вопросами к Еве, вышедшей к тебе, узнал ты, что такое рай и каков он. Открыты были глаза у прародителей, но не видели они красоты святилища, не видели и своей наготы. Оба эти познания сокрыл Бог в древе и поставил его как бы судьею двух сторон. Но знай, сатана, что не только горький вкус геенны познали люди, но и открылась им святость рая в тот миг, отчего и восскорбели. Они были исторгнуты из вожделенного видения, как и море, когда увидит в недрах своих труп животного, не оставляет его в себе, но выбрасывает вон.
Брата Арефу сотряс дух противления и покинул его. Я продолжал слова:
- Человек - единственное существо во всех мирах, простертое от ада и до рая. В нем нет ничего, что заканчивалось бы раем или адом. В человеке струится некая загадочная вечность. И рай, и ад начинаются здесь, на земле, чтобы после смерти продолжиться навсегда в ином мире. Нам дана сила сотворить для себя такую вечность, какую мы захотим. Страшно быть человеком, потому что человек всем и во всем вечен. Диавол хочет, чтобы мы приписывали раю то прекрасное, что может найти человек в природе. И много раз люди пытались строить рай на земле, но лишь воздвигали фундамент антихристова царства. Муки не прекратились, взгляни на Западное Дышащее море: там червь не усыпающий, и скрежет зубовный, и река кипящая Морг, и вода уходит там в преисподнюю и вновь выходит наверх трижды в день.
Говорил мне сопротивник-диавол: "Два места приготовил Бог: одно - наполнено всем благим, а другое - тьмы и огня преисполнено, суд же должен быть справедлив". Но не знает он, что ввергнув человека хитростью в знание огня и муки, он научил его и знать рай неведомый. Оттого грустен человек, оттого просит он: "О, рай святой, что мне красоты мира и все богатства его, умоли Создателя моего хоть о секунде насыщения красотой твоей!"
Долго исследовал я топологию рая и познал все реки его. Он расцветал в Содоме до поражения его с небес. Он проистекал Нилом, во владениях Египетских, стекая росой с алойных дерев. Он шел с высоких гор, возвышавшихся от земли до неба, где на недоступном месте для людей рахманы живут. Знаю, Илия живет в раю, и брат наш Агапит встречал его там и кусок хлеба у него взял. И брат Ефросин был в раю и приносил яблоки игумену нашему Василию, от них же много исцелений было. Врет сатана, рай, созданный Богом на востоке не погиб: едва пяты его касались высокие воды потопа; благоговейно лобызали стопы его, и возвращались назад, дабы попрать вершины гор и высот. Око не видело, и ухо не слышало, и сердцем человек не чувствовал того, что приготовил Бог любящим его. Петру, Иакову и Иоанну мешали их телесные глаза созерцать красоту Царства на горе Фаворской. А монах Павел и не утруждал глаза свои, но радовался раю в самозабвении.
- Послушай же брат, Арефа, историю юности моей и ты почувствуешь благоухание рая, ибо в нем весна нынче. Я был юн, когда путешествовал по берегам морским, и встретил ребенка с двумя мужами великими. И дитя спросило меня:
- Мирон, здоров ли ты? Зачем ты путешествуешь здесь, не страшась зверей лютых? Что твой путь? Куда хочешь идти?
И я ответил:
- Господь Бог - путь мой есть.
Младенец же, услышав то, велел мне идти в Новгород и дал мне хлеб, ибо там были голод и мор. Послушал я младенца, ибо страшен был вид сопровождавших его мужей. Когда же пришел я в Новгород, то был бит за кусок хлеба жестоко и, спрятавшись в амбаре, спал. Утром же увидал дивное: у амбара моего собрался весь люд городской и просили меня много не оставлять их, ибо болезнь и скорбь вдруг оставили их:
- Ни хлебом, ни водой, не насыщались мы много дней и думали, что сегодня или завтра утром умрем. Но вот мы ели хлеб твой и сделались здоровы. Не уходи от нас, ибо мы имеем обычай умирать, а ты - оживляешь.
- Я не умею оживлять вас, новгородцы, но умеет младенец, давший мне хлеб.
- Ступай, найди младенца, пусть он всегда будет с нами. Вот, мы дадим тебе нашего воеводу Моислава и сына его, и снарядим корабль.
Долго путешествовали мы в поисках дивного младенца, пока не принесло нас море к высокой горе. И по верху горы был такой свет самосветящийся и пение, что невозможно человеку рассказать о том. Мы велели одному из товарищей поглядеть, что там. Но он, только взойдя на гору, тотчас всплеснул руками, засмеялся и бросился вглубь острова на звук пения. Подивились мы и послали другого, привязав веревку к его ноге. Накрепко наказали: "Если и смерть случится, но мы бы хотели узнать о сиянии места сего". И этот брат, увидев свет, захотел так же поступить: всплеснул радостно руками и побежал, забыв от радости про веревку на своей ноге. Мы же сдернули его веревкой, и тут же оказался он мертвым. Все, кроме меня устремились оттуда прочь: не хотели они уже ни света, ни веселья.
Я же остался один, и как был, пошел на гору. Как я остался жив не знаю, но открылся мне рай - город сияющий, как бы в пузыре, на подобие хрустального. Длина его триста километров - свет до горизонта, двенадцать ворот сияющих и через пузырь этот идешь метров семьдесят как через кисель густой, дышать нечем. Райские ворота есть двери испытующие, хотя и любят людей. Точнее их решительность. Раз мы - христиане, это означает, что мы кандидаты в святые. Различие между нами и святыми состоит не в природе, а в воле и решительности. Рай есть чувство Бога, и решительность моя после гибели товарища пойти на смерть, но узнать свет, впустила меня туда. Тем более, я - русский, а ни один человек не падает так глубоко, до последнего зла, как русский человек; но точно так же, ни один человек не достигает так высоко, выше вершин, как русский человек. Я думаю, что Бог оставил меня живым, чтобы видев рай, я научился каяться до конца дней своих, но не знаю, и последним днем своим положу ли начало покаянию.
Нет, рай, это не цветочки и благоуханные деревья! Рай - это святые, и каждый святой - это возвращенный человечеству рай. Любое дерево райское стыдится при виде плодов, приносимых праведниками. Цветы райские видят плоды сии, и сознают себя побежденными, приходят в страх, видя цветы святых, венец которых возвеселил Творца. Ведь каждый из преподобных сначала в своей душе восстановил рай, а затем жизнью своей восстанавливал его в людях вокруг себя. С терпением несли они скорби свои, а теперь в городе светлом видят, что страдания их миновались, скорби были временны, бремя не вечно, и пост их был как бы сновидение, после которого они восстали от сна, и обретают трапезу царствия. Увидел я, что разные подвиги у людей, и каково делание человека, такова и красота и сияние кущи его в раю. Но меня усладил рай более покоем, нежели красотою. Рай - село духовного покоя.
- Нет, сказал я себе, - не ради рая был создан человек, но сам человек был виною насаждения рая.
- Из чего же создан рай? - спросил меня брат Арефа, пришедший в себя.
- Рай веществен, но вещество его тонко, как тонки души, как тонко было тело Адама до облечения его в кожаные ризы. Ведь небо есть объем тварей видимых и невидимых, в нем заключаются и им ограничиваются умные силы ангелов и все чувственное. Тонкое вещество рая, по мановению Божию, сгущается и становится осязательным для наших телесных чувств. Так светоносные облака образуют из себя кущи для достойных рая. А мученица Дорофея упросила Христа отправить мучителю ее Феофилу три яблока и три розы. Изумленный сим телесным великолепным сгущением рая, он исповедал Христа, и через ворота крови своей вошел вслед за Дорофеей.
Нет, брат, Арефа, рай веществен, и святые ликуют на хребте моря и не утопают, где не утопал и Симон-камень. Это море сбирает в себя живоносный источник, который протекает посреди рая. Мучимые и опаляемые в геенне не видят света, но лишь слышат прохладные струи его и мечтают, чтобы кто охладил язык их. Внутри у страждущих - огонь, перед ними вода. У благодатных же источник живой воды внутри, и они не хотят пить вовек. Посреди же рая высится Древо Истины, и для чуждого правды страшен лик его. Ибо это древо Крестное, поставленное Богом для человека судьею. Древо сие для человека образ двери, а плод - завеса, закрывающие вход в рай. Через дерево вывел дьявол Адама из рая, а Христос разбойника древом крестным в рай ввел.
Не знаю, как остался я живым, выйдя из рая, знаю только, что юнец, которого я искал с новгородцами, тот подарил мне жизнь. Он был спутником моим, и едва выступил я из пределов рая, как отступил от меня сопроводник. Когда же достиг пределов земли, что рождает крапиву и сорняки, встретили меня болезни и страдания. Увидел я мир сей темницей, а людей - заключенными, мечтающими о воле. Видел я и детей, плачущих при рождении, ибо из тьмы и тесноты идут они на свет. Смерть для мира сего есть образ рождения, поэтому плачут те, которых земля, матерь страданий, рождает для сада радостей. Но скорбь их в радость обратится. Не ради рая был создан человек, но сам был причиной насаждения рая.
- Раздели со мною пасхальную трапезу, брат Арефа! Вот видишь, финики, хлебы и благоуханное вино. Но чистое сердце дороже еды, песня лучше вина, слово приятнее всех ароматов земли, а вера человека ценнее всех сокровищ. Посмотри, Арефа, что люди дали нам для праздника, но разве это нам нужно?
Воистину воскрес Христос и значит, мы самые счастливые люди. Пасха грядет, а значит, ныне весна в раю.
Tags: былое, праздники
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →